Выдающийся Советский партийный и государственный деятель. Многолетний (1961-1987 гг.) руководитель Омской области.

Герой Социалистического Труда (1983 г.), почетный гражданин Омска (1993 г.) Уроженец Ставропольского края, участник Великой отечественной войны. В послевоенное время работал в сельском хозяйстве, с 1950ых г. – на партийной работе. В 1961 по 1987 г. – первый секретарь Омского обкома КПСС. Внес значительный вклад в социально-экономическое и культурное развитие Омской области, обеспечившее рост благосостояния жителей Омска  и особенно -  сельских районов области.

 

 

Сергей Манякин: личность и эпоха

 

Как-то раз Никита Хрущев приехал на Ставрополье посмотреть на свою любимую кукурузу. В одном из совхозов она ему так понравилась, что он попросил позвать агронома. Так началась политическая карьера Сергея Манякина. Директор МТС, председатель колхоза, в 34 года он уже заведует сельхозотделом Ставропольского крайкома КПСС, в 37 – председатель крайисполкома и инспектор ЦК КПСС. В 38 – первый секретарь Омского обкома КПСС.

 

А до этого была война. В 18 лет он ушел добровольцем. Служил в морской пехоте. В декабре 1941 г. участвовал в знаменитом керченском морском десанте. Был дважды ранен. За военные заслуги награжден орденом Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны и двенадцатью медалями. Кстати, о войне вспоминать не любил – ни с трибуны, ни в узком кругу.

 

                              Безотвальная пахота

В августе 1961-го он приезжает в Омск. Со временем знаменитая «манякинская» цена на мясо – три рубля с полтиной и ни копейкой больше – станет одним из брэндов Прииртышья в СССР. А начинал он не с коров, а с того, что ему, как агроному, было ближе и понятнее, – с хлеба. Да и какая скотинка без фуража? После роскошного климата Ставрополья в суровой Сибири, в зоне рискованного земледелия ему пришлось нелегко. Но он не был бы Манякиным, если не справился бы с этим. Одна из его отличительных особенностей – умение слушать людей. И именно они, те, кто давно и успешно работал на сибирской ниве, стали его первыми советчиками. Позднее, уже на пике своего могущества он ни одного серьезного решения в аграрной политике не принимал без одобрения своего совета старейшин – тех, с кем он вместе поднимал омское село.

Шаг за шагом, он постепенно приходит к убеждению, что жесткая установка ЦК КПСС – засевать всю пашню, какая ни есть, не работает в омских условиях. Исподволь, втихую от Москвы, он начинает практиковать севообороты с чистыми парами. В конце 80-х паровой клин по области колебался от 12 до 25 % – немыслимые для прежних времен цифры. Чуткий на ухо на всё толковое, Сергей Иосифович подружился со знатным курганским агрономом Терентием Мальцевым. Так в арсенале омских хлеборобов появилась безотвальная пахота.

В последнюю манякинскую пятилетку интенсификация сельскохозяйственного производства привела к тому, что область с двухмиллионным населением производила столько продукции, что могла обеспечить зерном  19 миллионов человек, молоком – более 4 миллионов, мясом – 3 миллиона. Прииртышье поставляло продовольствие в 72 региона Советского Союза.

Но это всё будет потом. А начинал поднимать животноводство он опять же по-своему. Ему везло на толковых людей (а может быть, это им повезло на Манякина?), одним из них был Артур Майоров, создавший хозяйство, впоследствии названное фирмой «Омский бекон». Оно олицетворяет собой идею концентрации животноводческого производства. В одном комплексе объединены производство кормов и свиней. «Бекон» занимается также производством готовой продукции (от сосисок до копченостей) и ее продажей. Это и поныне крупнейшее предприятие в стране.  Но чего стоило и Майорову, и Манякину построить этот комплекс! Первый секретарь Омского обкома дошел до Косыгина, но своего добился. Курс на концентрацию производства взяли и другие хозяйства области.

 

           Его боялись воры, подкаблучники и… Москва

Сергею Иосифовичу было немногим за пятьдесят, когда в кадровых кулуарах столицы обсуждались кандидатуры на пост министра сельского хозяйства. Он сам себе тогда испортил карьеру, поставив условие, чтобы строка бюджета, предусматриваемая по ежегодно принимаемому финансовому закону страны, была передана из компетенции Госплана в непосредственное распоряжение руководителя отрасли. Ну кто тогда мог позволить такую роскошь министру сельского хозяйства – руководителю отрасли, которая всегда финансировалась по остаточному принципу!

Манякина побаивались в Москве. А он поступал так, как было лучше для Омской области. Однажды он решился перечить самому Леониду Ильичу. Дело было в 1972 году во время визита генсека в Омск. В СССР стояла засуха, накормить страну хлебом могла только Сибирь. На встрече с омскими коммунистами Леонид Ильич предложил: «Омская область сдаст в закрома родины 115 миллионов пудов хлеба». Поднялся Манякин: «Нет, Леонид Ильич, 105–110». Брежнев настаивал на своем, но в конце концов в резолюции была прописана цифра, названная Сергеем Иосифовичем.

Говорят, что село для него всегда было на первом месте, к промышленности он относился прохладнее. Как-то раз он приехал на «Омсктрансмаш». Крупный оборонный завод, современное производство.

Его знакомят с технологией, рапортуют об успехах, мол, броня крепка и танки наши быстры. А он смотрит на небо и так отреченно, словно не слыша, о своем: «Да... Дождичка бы!»

 Однако при нем были введены в строй заводы синтетического каучука, кислородного машиностроения, пластмасса, трикотажная фабрика, молочный завод «Солнечный», мясокомбинат «Омский». В 14 раз увеличился объем промышленного производства. Преобразился и сам город. Были построены: Речной вокзал, Концертный зал, Театр юного зрителя, Цирк, городской Дворец пионеров, Историко-­краеведческий музей, литературный музей, Музыкальный театр, спортивно-­концертный комплекс «Иртыш», Торговый центр «Омский», новый автовокзал, культурно-спортивный комплекс «Зеленый остров», новые корпуса вузов и другие объекты. Ввод жилья на селе не уступал городским размахам.

Ни одна мало-мальски значимая должность в области не занималась претендентом без предварительного разговора с первым секретарем обкома. Он был требователен к кадрам, но мог многое простить стоящему человеку, кроме одного – воровства.

 – Секретарь калачинского горкома партии праздновал юбилей, – вспоминает Иван Викторов, бывший начальник облстата. – Директора совхозов сбросились и купили ему ружье за 200 рублей. Манякин узнал об этом. Юбиляру на бюро обкома сказали так: «Сдай ружье в магазин, а деньги в кассу». «Как же ты можешь работать? – спросил его Манякин. – Ты же превращаешься в стяжателя, тебе на другую работу надо идти».

И еще не любил «подкаблучников». Накануне утверждения одного из кандидатов на должность секретаря райкома его жену заметили на базаре за спекуляцией сапогами. Муж остался без работы. Жена самого Манякина Прасковья Петровна работала простым учителем химии в соседней с домом школе. Кстати, и держалась, и одевалась очень скромно. Коллега по работе попросила походатайствовать перед «самим» с личной просьбой, но получила вежливый отказ: «Если я начну просить за кого-то, он меня тут же заберет из школы и посадит дома сидеть».

 

                              Почетный гражданин

По советским меркам «хозяин» области жил вполне достойно: четырехкомнатная квартира у Тарских ворот (снесенных его предшественником и восстановленных его преемником) в пяти минутах от обкома. Выходные проводил на госдаче (недалеко от областной больницы), но жил не в главном здании, где принимали столичных гостей, а в соседнем флигеле. Уютный домик с тремя спальнями, гостиной и кабинетом. Тогда это смотрелось, а сегодня, на фоне нынешних особняков – так, сараюшка.

Что-то в его деятельности признают безоговорочно, что-то ставят в вину. Почему, например, не провел газификацию области? Не разрешали. У вас есть свой нефтезавод, вот и топите дешевым мазутом. Почему развивал юг, а север – забросил? При тех объемах продовольствия, которые Москва высасывала из Манякина (пять орденов Ленина, не считая прочих, и Золотую Звезду Героя просто так не дают), область в хозяйственном плане для него кончалась на Большеречье. Дальше – конец экономической географии. В Усть-Ишиме он побывал единожды, а в Русской Поляне чуть ли не жил.

В 1987 году Сергей Иосифович уезжает в столицу. Он назначен председателем Комитета народного контроля СССР. В 1990-м выходит на пенсию. В 1995-м его избирают в Государственную думу. В 1998-м присваивают звание «Почетный гражданин города Омска».

Достоверно известно, что Сергей Иосифович и Леонид Константинович встречались. По крайней мере, один раз – точно. Вряд ли Манякину нравилось то, что происходило в стране в лихие 90-е, но до критики своего преемника он не опустился. Скупая фраза «Ему нелегко» – это, скорее, похвала. Дружбы у них не получилось, уж слишком из разных эпох эти люди, но отношения были ровные. Манякин был лидером омского землячества в Москве, а Полежаев недолюбливает нашу столичную диаспору.

Уже выйдя на пенсию, он всё рвался как-то помочь омичам. Хотел идти в министерства, выбивать лимиты, фонды. Правда, в новых реалиях уже не было ни фондов, ни лимитов. Но ведь не было и лимитов на его любовь к Прииртышью, к омичам.

Сергея Иосифовича Манякина не стало 4 января 2010 года. Он похоронен в Москве, на Троекуровском кладбище.

Свои воспоминания о нем Михаил Сильванович заканчивает цитатой. Хочется присоединиться.

Сергей Манякин: «Вы, конечно, будете жить по-новому, но никогда не беритесь утверждать, что наша административно-командная система управления хозяйством страны была худшим изобретением человечества. Беда в том, что администраторы и командиры бывают разные».

Андрей Федоров

 

С днем рожденья, любимый город! Процветай, благоустраивайся, разрастайся! Омск согрет уютом и теплом. Город становится лучше от настроения жителей, живущих в нем. Так пусть в любимом городе будут всегда приветливые и улыбчивые люди!  

Инна Чиркова, юрист